Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
21:28 

16-я весна (26)

Ангел в ботфортах
Май прошел в учебе, медитации и сексе.

Помимо окончания десятого класса с его срезами и контрольными, я сдавал выпускные экзамены в музыкальной школе. Ни там, ни здесь особо не напрягался. Учась лениво и без желания, но методично, по расписанию, от забора до обеда, на фоне повальных любителей отложить все на последнюю ночь выезжал только так. С тем же подходом я взялся за буддийскую практику: каждый день садился с четками и бубнил мантру на тибетском — так короче и легче произносилось, а затем отмечал на листике количество кругов. По моим подсчетам, 11 111 повторений набиралось уже к началу июня, после чего можно переходить к серьезным практикам «трансформации сознания». Уже достаточно нахватавшись, чтобы не ожидать от слов в кавычках ничего интересного, я просто поставил цель и шел к ней. Да, без горящих глаз и вдохновленной жопы, но кто сказал, что это обязательная часть? Если мусоля учебники с отвращением, я все равно усваивал материал, то и механическое чтение мантр по будильнику сделает из меня продвинутого медитатора рано или поздно. И вообще-то надо рано, поэтому на Прибежище отводился месяц, а не полгода, как у некоторых тусовщиков из центра.

Что действительно вдохновляло, так это исследование своей сексуальности со всех ее волнующих сторон. В возрасте, когда основная масса только мечтает и дрочит, я имел разнообразной и регулярной ебли больше, чем когда-либо потом. Нет, случалось намного разнообразней, но с перерывами; бывали и времена, когда я чпокался в режиме конвейера, настолько же автоматично, но стабильные, насыщенные отношения с двумя партнерами мне перепали только в 2002-м.

Неправильное слово «перепали». Встретились подходящие люди, но организовал их я сам, пользуясь тем, что обоим легче сказать «да», чем объяснять, почему «нет». Мне по жизни вообще везет на сговорчивых. Вероятно, потому, что я обаятельная сука-падла. Возможностей замутить равнобедренный треугольник с собой на вершине всегда хватало. Однако в полной мере я реализовал их лишь однажды, а так шарахался, оправдываясь (преимущественно, перед собой) недостатком времени и сил. Но думаю, дело не в том, что чего-то не хватало, а в том, что другого стало больше. Мозгов, да. Хоть сил такие отношения требовали много, не отрицаю.

Барби приходила два-три раза в неделю, и я спускался в ее глубины, как в забой. Начал понимать, почему, обзаводясь постоянными подругами, мужики продолжают гонять лысого. А раньше, натыкаясь на тру стори в интернете «муж изменяет мне с рукой рас-рас!», соглашался с авторшами, что это дичь и беспредел — глупый, наивный мальчик. Выяснилось, что секс с женщиной — тяжелый труд. Причем с негарантированным результатом, как сельское хозяйство. Хотя каждый раз я выкладывался по полной, часто она кончала только от собственных рук. Закономерностей уловить не мог и бесился. А отвечать на вопросы Барби отказывалась. Более того, мои попытки рассказать, как сделать хорошо мне, встречали бурю негодования. «Ах, тебе не нравится, как я сосу-облизываю-глажу? Тогда вообще буду лежать бревном!» А ведь я всерьез воспринял ее призывы делиться опытом вначале… На деле чуть что мне предлагали валить «к своему педику».

В общем, частенько хотелось сказать, что у меня болит голова. Но уговор есть уговор: если я и проститутка, то честная проститутка. Свою часть Барби отрабатывала с душой и фантазией. Притом что речь шла только о прикрытии перед папой, и несмотря на ее кукареканье: «я не на помойке себя нашла, чтобы тебя прикрывать», она по личной инициативе люто форсила в школе нашу лавстори. Нет, мы и раньше целовались перед входом и все такое, но после откровений и потрахушек стало иначе. Вне школы и в постели я регулярно получал по щщам морально, выслушивая, что я никто и звать меня никак, мое место у нее между ног, прав на нее не имею, а претензии и попытки контроля могу засунуть себе в гейскую задницу. Или отнести «своему педику». Или совместить. Но в школе все чудесным образом менялось. Там она вела себя как наложница падишаха, поддакивала, заглядывала в глаза с обожанием — и хз, как ей удавалось смотреть снизу вверх, с ростом выше моего плюс каблуки. Постоянно жирно намекала на публику, что я трахаюсь, как боженька. Короче, разводила балаган и жутко переигрывала. Но никто, кроме меня, так не думал.

Я ведь рассказывал, как относились ко мне в школе. Пацаны в лучшем случае игнорили, в худшем — доёбывались на той тонкой грани, когда это максимально портит жизнь, но если кидаешься, выглядишь психом, а по конструктиву предъявить нечего и некому. А девушки, наоборот, симпатизировали. Чисто дружески. Хотя я, тот еще лошок, и не пытался извлечь профит. Может, давали бы из сочувствия. Бабы же любят несчастненьких. Но в любом случае, почти все они числились у меня в корешах.
Так дело обстояло раньше — до того, как я связался с этой актрисой больших и малых. Стоило наладить личную жизнь, одноклассницы резко ко мне охладели. Похоже, Гуля провела в мое отсутствие пятиминутку ненависти, где объяснила, кто теперь враг. Классовый, ггг. И спустя два месяца она все еще колупала обидку, а за ней остальные. Когда я напрямую спросил, какого хрена происходит, услышал, что я:
1.шлюхин подкаблучник;
2.продался за сиськи;
3.разбил ее материнское сердце.

Да, блядь, она так и сказала: «материнское». После такого было как-то неловко говорить ей, что она ддс с дефицитом хуя в организме.
Выкрутасы Барби накалили обстановку вплоть до того, что со мной просто перестали разговаривать. Снова, как и в богом забытом девятом, единственная, с кем я общался в классе — соседка по парте. Оля совсем не следила за трендами, наверное, потому, что сама стабильно валялась на их обочине.

Тут понятно, а вот почему при виде меня делали козью морду все остальные десятиклассницы?... Ну не верил я, что Гуля настроила всю параллель — скорее, так отдавалась ненависть, которую у девочек вызывала Барби. Думаете, я все-таки стал снова аутсайдером из-за нее? А вот хрен, я еще никогда не был так популярен.

ВЖУХ, И Я АЛЬФАЧ.
Неожиданно обнаружил себя в центре мужской компании. И нет, они собрались вокруг не для того, чтобы дружно меня отпиздить. Они хотели узнать мои секреты пикапа.

А как же насчет того, что я встречаюсь с давалкой? Разве такое не зазорно для четких парнишек? Но выяснилось, что давалкой ее продолжали считать только в женском коллективе. Неудивительно, ведь парней интересовало, почему она не дает лично им, да и никому, кто бы мог рассказать об этом (а тут я такой, да). Достоверно знали о двух типах из одиннадцатого: один, тот самый поклонник Гули, оказавшийся недостойным высокого звания — ему перепал минет и то не до конца, второй — инфа сотка — ее таки трахнул, но упорно это отрицал. Из десятых никому не обломилось ничего, кроме заигрываний и пошлых шуточек. А еще царапин в угрожающей близости от глаз, синяков и отбитых яиц — девушка она высокая, сильная и эмоционально неустойчивая (а тут я такой, да).

С приходом весны она перестала корчить из себя секс-бомбу и потеряла интерес к флирту. И это совпало по времени с нашей движухой, а спустя месяцок началась цыганочка с выходом — ну, и все поняли так, что я ее трахнул реально хорошо.

Я снова находился среди собратьев по половой принадлежности и снова чувствовал себя странно. Но раньше у них будто бы имелось что-то мне недоступное и непонятное, а теперь… Ну, я смотрел на них и явно видел: вот этот девственник, и этот, и тот. А вон тот щупал телку в темноте и кончил, не успев достать. Когда они начинали делиться впечатлениями от минетов, которые им явно строчили порноактрисы, я вспоминал, чему научился у буддистов, чтобы не ржать. И еще, все хотели что-то услышать от меня. А я, как ни странно, не хотел ничего говорить.

В чем мой секрет — ахаха, разбудите, если найдете. Иногда казалось, что Барби меня ненавидит, презирает и насмехается (последнее почти постоянно). Тогда зачем она терпит мою отвратительную личность? Зачем приходит? Ради кунилингуса, от которого даже не кончает? Да ладно. Разговоры с ней на эту тему натыкались на подъебки и слабо замаскированную агрессию. И да — в моменты, когда она выебывалась особо сильно, хотелось вытащить ее в подъезд и придать ускорение. Или, как минимум, цивилизованно послать. Но:
1.было ссыкотно. Она все знала, знала про Алекса — я сам загнал себя в угол.
2.мне понравилось торчать выше яшки косого в школе. Конечно, если бы мы просто разбежались, я бы остался укротителем премиум-самок, но начни она пиздеть — здравствуй, социальное дно… Ой, нет, прощай, социальное дно — снизу постучали.
3.иногда думалось, что она мое самое близкое и родное существо. Да, какое заслужил, такое и выдали.

Конечно, ничего такого пацанам не рассказывал. Я молчал и загадочно улыбался. Иногда отвечал что-то многозначительное, чтобы выдержать фасон, но ни в коем случае не делать никаких откровений. Про Алекса в школе старался вообще не думать. Не дай боже, спиздану что-то не то, или заметят льющийся из моих глаз голубой свет.

С Алексом я проводил вечера и выходные, когда не встречался с Барби. Раз в неделю оставался на ночь, все-таки вынудив разориться на ортопедический матрас. У нас был отличный и абсолютно беспроблемный секс: никаких напрягов, неловкости, взаимного недовольства — всей этой гетеросексуальщины. Мы еблись, как животные. Нет, как одно, до крайности озабоченное, безудержно самоудовлетворяющееся животное. Полное ощущение единства. Я понимаю, что говорю о себе — у него все могло быть по-другому, но с другой стороны, не знаю, что, кроме охуительного траханья, держало его рядом. Потому что чем дальше, тем больше я убеждался, что мои человеческие качества Алекс оценивает низко. Нет, мы не ссорились, боже упаси. Это с Барби происходил перманентный срач, а с Алексом все чинно-благородно. Это Барби можно сказать: «Ты заебала уже, овца фригидная» и получить ответ: «Я слышу бла-бла-бла, а должна слышать хлюп-хлюп-хлюп», а с Алексом я следил за языком так, будто подозревал его в полном списке смертных грехов. Только бы не видеть больше ярость, сочащуюся медленно, но густо, словно камедь сквозь прореху в древесной коре. Я не хотел знать, что будет, когда рванет.

Так что держался паинькой и старался заслужить его одобрение. Попытки перехватить инициативу, навязать свое мнение, спровоцировать остались в прошлом. Я львиными темпами развивал эмпатию, подстраиваясь во всем, чтобы угодить, чтобы говорить и, тем более, делать только то, что ему по душе. Эмпатия требовалась, потому что он продолжал экономить на словах, будто оплачивая их побуквенно. Но задавшись целью стать хорошим ковриком, я учился ловить малейшие признаки неудовольствия, неодобрения и наоборот.

Так, я не заикался о Барби, как бы мне не хотелось поделиться переживаниями и посоветоваться. Напрямую говорить о ней он не запрещал, но моментально становился резким и отчужденным. Сперва я задавал много вопросов по буддизму и питанию: «похвали же мое рвение, скажи, какой я молодец и “правильной дорогой идешь, товарищ”». Но он не то, что не хвалил, а вообще отвечал скупо и неохотно, давая понять, что это блажь и упрямство, на которое драгоценные слова тратить жалко. Ну ладно, я перестал спрашивать, но упрямства у меня только прибавилось. Теперь думал: «ну погоди же, еще сам тебя научу родину любить». На самом деле, единственное, к чему сводилось наше общение — обсуждение книг, фильмов и музыки. Это вроде единственное, что ему никак нигде не жало.

Нравилось ли мне такое положение? Конечно, нет. Мне нравилась наша близость, ночи, которые мы проводили, сцепившись, совместный отдых перед экраном, не как раньше — на пионерском расстоянии, а сплетясь в макраме и отвлекаясь от скучного фильма на минет. Напряжение исчезало, стоило обхватить губами его налитый кровью член. Я прижимал головку языком к небу, выдавливая воздух, а вместе с ним и все неприятные мысли из своей головы. Только в сексе не боялся отпустить себя на волю, потому что только когда у него на меня стояло, я получал от этого человека полное и безусловное принятие. Ради принятия я был готов к чему угодно, и уж конечно, не рыпался, когда он щипал, кусал или придушивал меня, кончая. Ну, подумаешь, маленькие особенности. Что? Раньше я считал такое недопустимым? Да что вы говорите?!

Пока я вел себя хорошо, он был ласковым и милым. Улыбался, обнимал, гладил, подолгу чесал спинку и играл с волосами, растапливая в лужицу. Даже выводил в свет — пару раз сходили в кино на попкорновые мейнстримчики и разок на очень скучный и очень дорогой концерт. А еще мы каждую неделю ходили в БЦ. И он не бросал меня там. А в первый раз, как оказалось, бросил потому, что человека в начале Пути надо оставить в одиночестве, чтобы он самостоятельно преодолел кармические преграды и игры Ума.

Поскольку я все преодолел, теперь мы там разве что за ручки не держались. Странно, но его не смущало, что мы одновременно приходим и уходим, сидим бедро к бедру или я на виду достаю у него из рюкзака свои вещи. Конечно же я не собирался спрашивать, почему так. Просто ловил момент и тащился.

Довольно быстро выяснилось, что расположением в общине Алекс не пользуется. Его считали — сюрприз! — нелюдимым и заносчивым. А еще неблагонадежным, в том плане, что формально он принадлежал к другой школе — не тибетской, а китайской — и не скрывал, что ходит сюда только потому, что это единственный буддийский центр в городе, от которого не прет сектантством и псевдогуру. Ну и лучше хоть какая-то сангха, чем никакой. По его словам, пока дзен-буддисты медитируют, кагью треплются и пьют чай — хорошо, если только чай.

Не знаю уж, насколько всем все было ясно, но в конце месяца, когда мой серьезный настрой стал очевиден, Славик затащил меня к себе в берлогу, закрыл дверь и долго втирал, что на Пути нет друзей и… хм… любимых. Что в практике нельзя ни с кого брать пример, необходимо быть самому себе светильником, и что каждый член сангхи равнозначен, какие бы отношения… хм… с ним не связывали.

Седьмого июня мама, Эльвира и Яна должны были лететь в Париж, чтобы забрать Иру и вместе ехать на курорт. Кира не могла с работой, а я сам отказался.
— Ты понимаешь, что это твой единственный шанс отдохнуть летом? Папа точно с места не сдвинется, а я больше никуда не полечу до родов, — говорила мама.
— Понимаю.
— Может, ты намылился куда-то со своим бойфрендом? Учти, только по Украине. За границу тебя без разрешения от обоих родителей не выпустят. Я-то дам, мне не впадлу, но у папы возникнут вопросы.
— Хорошо, учту.
Отдых с Алексом мне не светил. Он говорил, что в отпуск едет в Полтаву к родителям и дочке. Но тухнуть две недели в сомнительной компании тоже не хотелось. Не люблю солнце, не люблю море — точнее не вижу разницы между Средиземным и Черным. Ну, первое чистое, прозрачное и не воняет, но стоит ли ради таких мелочей переться к черту на рога? Я с трудом выносил эти овощебазы в европейских деревнях, где большую часть дня приходилось отсиживаться в помещении и все равно стабильно облезать. Но на мое мнение положили хуй — маме и Ире нравилось, а папе пофиг, в какой точке земного шара давить диван. Так что теперь я собирался воспользоваться внезапно отросшим правом выбора — даже если в результате все лето проторчу в городе.

Накануне вылета вечером мне позвонила Кира.

@темы: 16-я весна

URL
Комментарии
2017-05-01 в 03:19 

Mad_Foxy
Маленькие девочки с тягою к Танатосу
Глава! :love:
*устраивается поудобнее*
ну вот, теперь утро доброе.

2017-05-01 в 06:59 

Ангел в ботфортах
Mad_Foxy, а у меня какое доброе) я уже и не жду здесь комментов

URL
2017-05-01 в 07:38 

Mad_Foxy
Маленькие девочки с тягою к Танатосу
Ангел в ботфортах, я скорее читатель))
Комментатор из меня никакой

   

Чистый вымысел без связи с реальностью

главная